Машин мало, они все тихоходы, я втрое быстрее, мне уступают левую полосу. Потом меня нагоняет такой же, как я, полубезумный современный дикарь, и машина его даже получше моей. Какое-то время идем колонной. Проскакиваем засаду, целых трое инспекторов, едва не подпрыгивая, машут нам своими забавными жезлами, но быстро понимают, что мы не собираемся тормозить, и отбегают назад. Даже если бы я захотел остановиться, с двухсот до нуля, без риска для жизни — мне понадобилось бы пятьсот метров пути. А потом что — задом ехать?

Серпухов кажется мне уютным и плохо освещенным. Не Москва, но тоже родина. Очень тихо; когда я нахожу улицу и иду к дому, в ушах свистит. За нужной мне дверью звуки веселья. Мне сразу открывают, как будто ждали. Внутри душно. Сам того не желая, я попал точно на день рождения собственного армейского друга. Добрый знак.

У меня нервная и опасная работа, и я очень суеверен.

Земеля изумлен. Его челюсть отвисает. За семь лет он почти не изменился. Ну да, с ним произошло то, что по-русски называется «размордел», но в остальном он тот же широко улыбающийся сержант с хитрым, немного масляным взглядом.

Вокруг него ярко накрашенные девушки и пузатые мужики в рубахах навыпуск. В стаканах мутное вино. Разрушенный торт. Я знакомлюсь со всеми и тут же выбрасываю из головы имена, мое время дорого, я приехал по делу; через десять минут я уединяюсь с сержантом в дальней комнате и делаю предложение. Речь идет о том, что сержант должен немедленно выехать в Москву, снять хорошую квартиру, а затем делать в точности то, что я ему говорю. К черту Серпухов, на кону миллиарды. Родина зовет обогащаться. Нужны пять добровольцев, с паспортами, каждый станет фиктивным директором фирмы; я плачу большие деньги и даю гарантии безопасности.

Все выглядит очень красиво. Я упиваюсь своей миссией. Козырный чувак примчался к армейскому другу, чтобы выдернуть его из полужидкого провинциального дерьма. От моего предложения невозможно отказаться. Я упал прямо с неба, я намерен перевернуть всю жизнь старого товарища.